Weird Bird – это больше, чем бренд нижнего белья украинского производства. Мы берем на себя ответственность быть проводниками новой сексуальности на украинский рынок. Исследуем странности и аномалии современного мира женщин, их место в информационном потоке и истоки современного образа. Сексизм пустил корни глубоко в почву постсоветских стран, мы понимаем, что мы не те, кто их выкорчует, но мы начнем посыпать их солью, дабы последующие поколения обрели свободу от предрассудков. Мы подарили украинским женщинам шанс покупать здоровые и красивые модели белья, теперь наша цель подарить уверенность и стойкость, показать многообразие женской сексуальности и тех, кто меняет наш мир сегодня. 

Если бы женский клон Эдварда Гори вырос в девяностых на строгой диете из Дэвида Линча, Дзюндзи Ито и Джеймса Балларда и в результате стал бы специалистом в сатирической фетишистской эротике, результат все равно бы померк в сравнении с искусством Аполонии Сейнтклейр, художницы стоящей за этими идеосинкразическими олдскульными эротическими рисунками черно-белыми чернилами. Но описание их в качестве “черно-белых эротических рисунков” не способно охватить их неонуарный сюрреализм, черный юмор и дикую безошибочность в деталях. Ее иллюстрированые антигероини мастурбируют монстрами, смартфонами и оружием и отправляются на фуражировку за грибами в форме фаллоса. У них безупречный вкус в нижнем белье и катанах, и они знают какими парнями можно воспользоваться один раз.

 

Своим захватом духа времени Сейнтклейр собрала себе тысячи одержимых фанатов на Tumblr и Инстаграм. “Не могла бы ты пожалуйста нарисовать что-нибудь, где будет видна #крайняя_плоть?” пишут они. “Я хочу это в качестве вечной части моего тела!” Она сотрудничала с Эрикой Ласт и появлялась во многих журналах, включая “Adult” и “Nakid ”. Но несмотря на это, она остается анонимной — никто не знает ее настоящего имени или лица или чего бы то ни было еще, кроме того факта, что она живет в Европе. “Чернила — моя кровь”, говорится в ее загадочной биографии на Инстаграме. “Я рисую для самой себя и для вашего удовольствия.” Мы связались с художницой, чтобы обсудить эротику как комментарий, расстаривающие неправильные представления о женской сексуальности и отношения к сексу в Старом и Новом Свете.

Что вдохновило псевдоним “Аполониа Сейнтклейр” и является ли она отдельной от тебя персоной?

 

Аполониа Сейнтклейр: Я предпочитаю прямо на этот вопрос не отвечать, но могу дать вам пару намеков. Хотя в эротической литературе и существует давняя традиция псевдонимов, это не то что мотивировало мое имя. Аполониа Сейнтклейр это публичная женщина, публикующая свои рисунки. Я сделала этот выбор давно, чтобы разделить свою личную и публичную жизни. В самом деле, я лично верю, что в нашем обществе “селфи” приватность это одна из последних подлинных роскошей. Я не вижу нужды лично появляться рядом со своими рисунками. Это вполне созревшие истории, говорящие сами за себя и им не нужен паразитический нарратив от их автора.

 

Как бы вы описали свое искусство?

 

Аполониа Сейнтклейр: Предоставлю это другим. Но вы можете назвать это работой, рожденной из потребности в наслаждении. Все мы любили книги или видели фильмы, оставлявшие нас с сильным чувством дива. И в нас есть желание вернуться в эти зачарованные миры на неопределенный срок. И так как диво, к сожалению, длится ограниченное количество времени, я чувствую необходимость создавать для себя такие пузыри фантастики. И я вскоре обнаружила, что, созерцая мои труды, все больше людей также получают удовольствие.

 

Расскажи мне об обстоятельствах вокруг твоего самого первого произведения эротического искусства.

 

Аполониа Сейнтклейр: Возможно, не удивительно, после этого введения, что моя первая настоящая эротическая работа была не рисунком, но коротким рассказом, вдохновленным комиксом, который я прочитала за несколько лет до этого. Если я правильно помню, это была фантастическая повесть, включавшая в себя незапамятное поклонение в подземном индусском храме и живую статую. Звучит немного преувеличенно, не так ли? Но причина по которой я цитирую этот грех молодости — это то, что, по-моему, атмосфера той истории совпадает со многими работами, которые я пишу сегодня.

Все ли в твоем искусстве происходит в одной и той же вселенной, и является ли эта вселенная нашей?

 

Аполониа Сейнтклейр: Я не пытаюсь создать последовательную вселенную как в графическом романе. Я думаю, что моя перспектива в основе реалистична, но просматривается через фантастический фильтр. Когда мы видим изображение, мы видим его через множество других изображений, хранящихся в нашем мозге. Девственных кадров не существует. Именно поэтому я очень заинтересована в изображениях, которые предстают перед нами в полумраке. Это видения которые мозг проецирует в амбивалентном свете. Я убеждена, что многие люди Средних веков в самом деле видели ангелов, а люди античности — сатиров и нимф. Эти изображения были продуктом столкновения реальности вместе с их желаниями и страхами. 

 

Многое из твоего искусства будто бы играет две роли: роль эротики и роль социального комментария или даже сатиры. Твое ли это намерение и что, по-твоему, может сделать эротическую работу политическим или социальным комментарием?

 

Аполониа Сейнтклейр: Я стараюсь рисовать амбивалентные работы, значение которых меняется в зависимости от зрителя. Это не обязательно подходит для политического послания. Так что нет, у меня нет конкретной повестки. Само-собой я не пытаюсь полностью вытащить себя из контекста времени и во многих из моих рисунков есть ссылки к текущим событиям или идеям. Я наблюдатель и я не считаю эротику самоцелью, а скорее привилегированной перспективой — ведь она занимает так много места в нашем личном и публичном пространствах — говорить о нашем мире в целом.

 

Твое искусство одновременно эротично, юмористично (особенно в совокупности с твоими заголовками), жестоко и гротескно. Кажется, ли тебе что у общества есть антипатия к подобным совокупностям и почему?

 

Аполониа Сейнтклейр: Мне кажется это неправда и количество людей, благожелательно следящих за моей работой, вроде бы подтверждает это впечатление. Существует маленькое меньшинство фундаменталистов, пытающихся навязать нам очень ограниченное виденье жизни. И так как они очень громки, создается впечатление, что их много, и они сильны. Но это не так. Их проблема в том, что они воспринимают все буквально, они не желают понимать иронии или какую бы то ни было форму значимой сложности. Это новые иконоборцы, которые разобьют кувалдой груди Венеры Милосской, если им дать такую возможность. Это неудачный побочный эффект нашего гипермедийного общества. Но когда я также вижу цветение свежего и непринужденного творчества в интернете, я чувствую большую уверенность в том, что мы, несмотря ни на что, двигаемся в правильном направлении. 

 

Как резидент Старого Света, что ты думаешь об отношении Нового Света к сексу, в особенности к женской сексуальности?

 

Аполониа Сейнтклейр: Я внешний зритель и честно говоря, я часто не понимаю этих бушующих тирад. Например, я помню странную дискуссию вокруг обложки Мило Манары для “Спайдер вумен”. Я иногда удивляюсь тому, что считается оскорбительным или сексистским. В соответствии с некоторыми из этих стандартов Папа Римский никогда бы не позволил Микеланджело расписать потолок Сикстинской капеллы. К счастью все больше и больше женщин высказываются и помогают расширить дебаты — и умственные горизонты некоторых.

 

Что из того что люди не понимают о женской сексуальности является наиболее огорчительным?

 

Аполониа Сейнтклейр: Возможно желание бросить всех женщин — и мужчин, кстати, тоже — в один шаблон. Сексуальность, особенно женская сексуальность, многогранна. Она очень личная, очень индивидуальна. Это как девять десятых твоей личности, спрятанных под верхушкой айсберга. Кстати, ханжество консервативных институтов меня бесит так же как раздел самосовершенствования в глянцевых журналах.

Конечно же, тебе нужны модели что бы преуспеть в исследовании сексуальности, но они не должны ограничивать кого-либо в предопределенной роли.

 

У тебя немало подписчиков на Тамблр и Инстаграм. Что по-твоему в твоем искусстве делает его настолько совершенным для распространения в интернете?

 

Аполониа Сейнтклейр: Если бы я знала, я бы продала рецепт и разбогатела бы как семья Хайнц.

 

 

Подписаться на Эвелин Ван на Твиттер можно тут

Оригинал статьи

Перевод Даниила Марченко